Тренинговый центр "Дуалы"
 
Источник красивых решений

Проект Анвара Бакирова

Дуалы: тренинги разговорного гипноза Анвара Бакирова


Информация
 
Главная
Автор
 
Библиотека
 
Гипноз
Развитие
НЛП
 
Услуги
 
Тренинги
Консультации
 
Блоги
 
Facebook
ВКонтакте
 

2 ступень курса "Разговорный гипноз" состоится 8-9 апреля 2017 года.

Анвар Бакиров

Как рисуются карты?

Возможно, вы уже и так примерно представляете, как это делается. По крайней мере, многим приходилось рисовать схемки для своих знакомых.

"Выйдешь из метро, сверни налево. Увидишь большое красное здание, обойди его справа – там еще киоск такой стоит, всякой мелочевкой торгует... ...подойдешь к дому – третий подъезд, черная железная дверь..." – объясняешь, а сам картинку рисуешь для наглядности.

Зная, как создаются карты, можно легко понять, как мы делаем свои модели мира. На таком примере можно ясно показать, как, каким образом мы решаем задачу моделирования внешнего мира. Итак, как сделать удобную и понятную карту?

Скажем так. Берешь некоторый реальный объект – город, например. Правда, это только сказать легко: "Берешь город". Чтобы сделать даже приблизительную схему города, нужна информация. Уже на этом этапе могут возникнуть определенные сложности. Ладно. Допустим, сложностей нет, а есть прекрасный аэрофотоснимок.

Точнее, два, но это уже профессиональные тонкости.

То есть общее представление о городе мы уже имеем.

Затем выделяются главные и второстепенные составляющие – здания, дороги, парки, водоемы. Главные – это значит нужные. Те, по которым мы будем ориентироваться, или те, которые мы будем искать. Понятно, что реальные схемы создаются под конкретный заказ. Для автомобилиста важно знать местонахождение заправки и автосервиса, а для водопроводчика – канализационных люков. Второстепенные объекты рисовать не будем – их отбрасываем. Остановимся на главных.

Среди них определяем однотипные – жилые дома, государственные учреждения, дома культуры. Особенность выбора типов, очевидно, также диктуется целью карты. Так, для кого-то все здания попадут в один разряд, а для другого – скажем, городского архитектора – различных типов домов будет десятки. Разобрались. Теперь для каждого типа объектов надо придумать значки, которые будут их обозначать – условные обозначения.

Кстати, а вы не забыли, что надо выбрать масштаб искажения? Причем, некоторые объекты (длины дорог, например) будут изображаться действительно в масштабе, а некоторые – только условными обозначениями. Все это должно сохранять более или менее верное взаимное расположение значков на карте.

Все. Можно рисовать? Можно, и не забудьте на уже нарисованной карте отвести место для условных обозначений, чтобы ею мог воспользоваться кто-нибудь еще...

Обсудив, процесс создания плана города, мы уже можем выделить главные составляющие, дающие отличия между реальностью и ее картой. Уже не говоря о чисто физических (биологических) ограничениях, наложенных на наши источники информации о внешнем мире, мы находим способы еще больше упростить окружающее. Эти способы называются: обобщение, упущение и искажение.

Работая над картой местности, мы упустили

Что-то упустили, а что-то – опустили.

множество тонкостей и деталей. Мы не стали рисовать детскую песочницу и мячик, катящийся по дороге. Мы не обратили внимание на длинную очередь к пивному ларьку и пропустили надпись на стене дома. Нам пришлось обобщить понятие дома, чтобы облегчить себе задачу. Мы не стали подчеркивать индивидуальность каждого здания, вырисовывая случайно замеченную пеленку, висящую на его балконе. И конечно же, мы исказили истинный облик нашего города, "слегка" уменьшив его до размеров карты. Спрямили улицы и написали на дорогах их названия, заменили значками все достопримечательности, выровняли высоту зданий...

Мы создали карту.

В общем об обобщениях

Обобщение – процесс, посредством которого один специфический опыт начинает представлять целый класс опытов, членом которого он является. Одна из трех универсалий человеческого моделирования.

Словарь НЛП

Не будет слишком большим обобщением сказать, что обобщения помогают человеку жить. Они помогают ориентироваться в мире, находить общий язык с себе подобными. Искать сходства в самых разных вещах. Делать общее дело. Обобщения позволяют нам находить традиционные ответы на стандартные ситуации, решать аналогичные задачи и понимать окружающих.

С помощью обобщений мы учимся. Представьте, каково было бы ребенку, не умей он обобщать. Мир состоит из непонятного нечто, и младенец не в состоянии выделить даже то, что одно он видит, другое чувствует, а третье – слышит. Ведь, чтобы выделить – надо обобщить.

Равно как, чтобы обобщить надо выделить. Это как яйцо и курица – непонятно, с чего все началось. Сначала мы выделяем конкретный объект ("эта игрушка"), а потом обобщаем ("игрушка вообще"). А вот теперь, чтобы в куче различных предметов выделить игрушки, нужно свериться по обобщенному понятию "игрушка". То есть конкретный объект выделяется по общему признаку. Вроде бы последовательность "выделение–обобщение" очевидна, но вот как ребенок выделяет самый первый объект?

Что-то надо объединить под названием "приятное", а что-то – "неприятное". Более того – про что-то надо сказать: "Это Я", а что-то станет: "Не Я". Но как все это сделать, не умея находить общее?

Хорошо, что ребенку бывает достаточно один раз обжечься, чтобы всю оставшуюся жизнь быть осторожным с огнем. Ему нет необходимости исследовать на болезненность контакт с пламенем камфорки, свечи и костра. Все это уже – огонь. И он жжется. А это – больно.

Хорошо, что в нашем лексиконе есть такое общее слово, как стул. Нам не нужно теперь каждый раз пояснять, что "я воспользовался чем-то таким деревянным, черным, на четырех палочках, с полочкой и подпоркой для спины". Или "металлическим, на трех ножках, с круглым сиденьем и мягкой спинкой". Согласитесь, что слово "стул" несколько короче. Плюс ко всему, оно гораздо более общее.

В психлечебнице:

– Сестра! В меня Наполеон стулом кинул!

– Ну и вы в него киньте!

– Не могу – он у меня жидкий!

Мы обобщаем почти все. Обобщаем окружающие нас предметы: мебель, жилье, улица. Обобщаем действия: работать, отдыхать, развлекаться, учиться. События: будни, выходные, праздники, отпуска. Людей: родные, близкие, знакомые, чужие. Явления, методы, способы, закономерности, правила...

Влияние обобщений на жизнь вообще трудно переоценить. Они существенно экономят наше время и порой значительно удлиняют жизнь. Возьмем, к примеру, обобщение вроде "на дорогах надо быть предельно внимательным". В двадцатом веке оно приобрело весьма большое значение и способствовало сохранению большого числа жизней.

Подводя итог всему вышесказанному, можно сказать, что обобщения существенно помогают нам составлять свои представления о мире и о себе. Позволяют нам понимать себя и других, освобождают нас от необходимости постоянно изучать одни и те же явления, нас окружающие.

А с другой стороны...

Все обобщения ложные.

И это тоже

Как только мы называем два разных предмета одним и тем же словом, может появиться ошибка. Представьте: "В комнате три стола и пять стульев". Теперь уточним: "Один письменный стол, один обеденный и журнальный. А из пяти стульев один сломан". Картинка другая?

Идет пьяный по пустыне. Навстречу бедуин на верблюде.

– Эй, мужик, у вас что тут, гололед?

– Нет, с чего ты взял?

– А зачем столько песка насыпали?

Встречаются обобщения ограничивающие. Скажем, ребенок получил "двойку" за диктант. Некоторые "добрые" взрослые могут помочь ему сформулировать обобщение: "Диктанты мне даются плохо". Или еще круче: "Русский язык..." Или: "Обучение..." После чего ребенок зачастую начинает бояться диктантов, русского языка, учиться... И даже не пробует получить "пятерку".

В некотором смысле обобщения просто вредны. Ведь живой и многообразный мир превращается в стандартный и стереотипный. Одноразовый.

Два прапорщика обсуждают, что подарить другу на день рождения:

– Давай подарим ему книгу.

– Что ты!? У него уже есть одна.

Знания начинают заменять реальный опыт. Застывая в форме жестких стереотипов, из мира исчезает возможность перемен. Однажды поместив знакомого в разряд "нытиков", трудно заметить, что он уже давно изменился в лучшую сторону.

Бывают обобщения ошибочные. Так, однажды встретившись с грубой продавщицей, люди делали вывод обо всех представителях этой профессии. Или шире – обо всех представителях службы быта. Государственных служащих... Споткнувшись на первой неинтересной книге, некоторые школьники формируют отношение к книгам вообще.

Был как-то у мужика жуткий понос. И что он, бедняга, только не делал: и у всех врачей обошел, и знахарей с народными целителями – не помогает и все тут. И кто-то ему посоветовал, что мол, есть некий дед Макар, лечит все что хочешь. Мужик приходит к нему, объясняет проблему, а тот и говорит:

– Снимай штаны и наклоняйся.

После чего дед Макар берет красный фонарь и начинает им размахивать перед задним местом мужика. Через некоторое время мужик спрашивает:

– А что, разве это поможет?

– Поможет, еще как поможет. Это и поезда останавливает…

Да мало ли таких примеров?!

И за этой фразой понеслись в голове куча примеров. И пять частных случаев, затронутых в этой главке уже превращаются в грандиозное обобщение обо всех обобщениях. Не надо! Единственный критерий (ну, может, и не единственный), который полезно применять к своим обобщениям – критерий полезности в данной ситуации. Ведь каждое обобщение служит какой-то цели, имеет позитивное намерение. Стоит ли от него отказываться?

Не пропустите упущения

Упущение – процесс, посредством которого из модели исключается часть реального опыта. Одна из трех универсалий человеческого моделирования.

Словарь НЛП

Сходу отметая все ненужные предисловия, скажу, что упущение – это работа своеобразного фильтра, который из всей толпы рвущейся в наш мозг информации, выбирает самую нужную и важную. Это преданная секретарша, которая допускает к шефу только необходимых ему посетителей. Это зоркие дозорные, которые высматривают вокруг именно то, что приказал начальник. Это хорошие наушники, которые сообщают только то, что полезно.

Так, из всего потока информации, что вываливает на нас мироздание, мы выделяем дистиллированный, рафинированный и исключительно важный и полезный ручеек. Который и воспринимаем. Это действительно суть. Это то, на что мы прежде всего обращаем внимание. Это то, что нам наиболее интересно.

Приходилось ли вам общаться по телефону, когда вокруг шум и гам? Вдали голос еле слышен, но то, что он говорит, для вас важнее всего, что происходит вокруг. Все внимание сосредоточено на этом голосе... И вы даже не сможете ответить потом, что же происходило вокруг, когда вы разговаривали по телефону.

А может вам случалось когда-нибудь читать книгу в транспорте? Очень-очень интересную книгу? Когда читаешь и забываешь обо всем вокруг. Когда весь мир исчезает, и вы остаетесь наедине с книгой. Вы просто забываете, где находитесь. Вам жутко интересно, что же будет дальше, и взгляд даже не замечает строчек... Осторожно! Не пропустите своей остановки!

Не вдаваясь в мелкие подробности, можно утверждать, что в каждый момент времени только часть окружающей обстановки занимает наше сознательное внимание. Только небольшая часть нам важна и интересна. Остальное – фон. Он – за кадром.

На уроке физики:

– Иванов, какая разница между молнией и электричеством?

– Молния – это бесплатное электричество.

И впечатления о прошедшей вечеринке у всех участников будут разными: "Там я познакомился с такой девушкой!", "А какой там был закусон!", "Терпеть не могу попсы!", "Было слишком поздно, еле домой добралась". Они были в одном месте, но каждый взял что-то свое. А фон – оставил. Просто не обратил внимания.

Информация может быть существенной для нас и не очень. Это особенно ясно, когда сравниваешь происходящее на лекции с получившимся конспектом. Лектор может говорить и о погоде, и о дисциплине, и о мировой значимости его предмета... В конспект попадают только основные законы, формулировки и формулы – с краткими пояснениями. Остальное – вода. Впрочем, это тоже зависит от наших интересов – мне попадались конспекты с "крылатыми фразами" лекторов, типа "Векторок торчит сюда". Или так: "Тема лекции: Последствия похмелья". Видимо, ничего интереснее на лекции не было.

Итак, упущение позволяет брать из мира только самое необходимое и игнорировать шум. Что особенно приятно в условиях дефицита объема нашего внимания.

Маленькая главка о размерах внимания

Очень интересный вопрос: сколько разных вещей может одновременно держать в фокусе своего внимания один человек? Сколько информации он способен одновременно воспринять? Каков объем нашего сознательного внимания? Вопрос действительно нетривиальный, ибо объем этот, очевидно, невелик. И им надо пользоваться грамотно.

Проведем эксперимент. Выберите какие-нибудь три точки, на которые можете одновременно смотреть. Желательно, чтобы они были удалены друг от друга – так интереснее. Если они движущиеся, то следите за всеми изменениями, которые с ними могут происходить.

За всем этим следим одновременно!

Уже получается? Не сомневаюсь. Теперь нужно выбрать три звука, которые вы можете слышать. Звуки имеют особенность иногда исчезать, поэтому просто берите какой-нибудь еще. Позаботьтесь о том, чтобы этих звуков было всегда по три. Выбрали? Добавьте эти три звука к тем точкам, за которыми мы уже следим.

Эксперимент набирает обороты. Участники стойко удерживают все шесть фокусов внимания, хотя некоторые уже норовят выпасть из нашего поля зрения. Ничего – подбираем и вновь продолжаем.

Потому что впереди еще один этап – ощущения. Требуется выбрать три точки на теле и следить за всеми ощущениями в них. В каждый момент времени в нас что-нибудь да происходит. И в каждой из трех выбранных точек – что-то свое. Отследите.

Теперь у нас уже девять точек внимания. Тем, кому удается с успехом удерживать всю девятку, могу порекомендовать попробовать продолжать чтение в этом состоянии. Те, кто отслеживает меньше, могут делать то же самое.

А вы заметили, что пока вы отслеживали все эти точки, из вашей головы исчезли практически все мысли? У кого не исчезли, те могли бы удержать больше точек, если бы внутренний диалог немного помолчал.

В свое время было проведено множество самых различных экспериментов для определения объема сознательного внимания. Были среди них и похожие на наш, и совсем другие. Один из вариантов: дается довольно длинный ряд чисел и несколько секунд для его запоминания. После чего числа закрываются а участникам предлагается восстановить его по памяти.

Удивительно, но в абсолютном большинстве случаев количество восстановленных цифр было около семи. Точнее – колебалось в пределах 7±2, то есть от пяти до девяти. Более того, все проводимые эксперименты с перегрузкой сознания говорили о том же самом: 7±2 – это предел. Итак, объем сознательного внимания составляет 7±2 единицы информации.

Причем, единица информации здесь – понятие весьма растяжимое. Мы с одинаковым успехом можем помнить о семи листочках, семи веточках, семи деревьях… Понятное дело, с разной степенью детальности: "Дерево – оно дерево и есть. Какие еще листочки!?"

Для более эффективного запоминания мы часто разбиваем информацию на удобоваримые блоки. Так, семизначные телефонные номера с успехом превращаются в три блока. Теперь требуется воспринять и запомнить не семь цифр, а только три числа. А это – существенно легче. Что показательно, в экспериментах с рядом чисел лучшие результаты показывали те, кто запоминал их блоками по три цифры.

14916253649648110 – вообще не воспринимается

1, 4, 9, 1, 6, 2, 5 – разбили на читаемую последовательность

149-16-25 – сила привычки

149, 162, 536 – стандартные троечки

1, 4, 9, 16, 25, 36, 49,.. – а вот до этого можно было додуматься

Да. Если удается найти в числах смысл, то запоминание идет на порядок легче: n2 и никакого мошенства.

Важное уточнение: 7±2 – это объем сознательного внимания. Столько единиц мы можем сознательно удерживать в поле своего зрения. А вообще-то наш мозг имеет полную запись того, что когда-либо поступало к нему от органов восприятия. Весь наш жизненный опыт закодирован в нашей нервной системе. Телефонный номер может быть запечатлен в виде одной картинки. Причем, вместе с бумажкой, на которой он был записан. Просто даже из собственных воспоминаний мы выбираем только 7±2 блока. И не более.

Итак, событий вокруг море, а пить его приходится – по капле. Через маленькую трубочку размером 7±2 кусочка информации. Может быть, поэтому нам приходится упускать так много деталей?

Поточнее об искажениях

Искажение – процесс, в результате которого взаимосвязи между частями модели становятся отличными от реальных взаимосвязей между частями реального опыта. Одна из трех универсалий человеческого моделирования.

Словарь НЛП

Не думаю, что сильно совру, если скажу, что передать что-то без искажений практически невозможно. Это вам подтвердит любой художник. Да что там художник – любая фотография уже изображает объемный мир плоским. Любая аудиозапись хоть немного, но искажает реальный звук. Может быть вам удастся детально передать другому свое ощущение?

– Не понимаю, что люди нашли в этом Карузо? У него же ни слуха, ни голоса!

– А ты что, слышал, как он поет?

– Нет, но мне приятель по телефону напел.

Даже будучи непосредственным участником событий, мы умудряемся исказить реальность. Представляете, какая интересная работа у оперативников, допрашивающих свидетелей? "Он был весь такой страшный. Огромный! Весь в черном". "Злобная усмешка и колючие глаза". "Голос скрипучий, как ножом по стеклу". Помните классическое: "у страха глаза велики"?

Заяц и медведь сидят в тюрьме.

– Миша, здесь, наверное бьют, – говорит перепуганный заяц.

Дверь открывается. и в камеру вталкивают верблюда.

– Миша, посмотри, что с лошадью сделали!

Что-то, что произвело на вас сильное впечатление, скорее всего запомнилось, как более яркое, значительное и громкое. Оно приобретает воистину громадные размеры. В нашем восприятии. А другое может превратиться в серое и невыразительное – незапоминающееся. Все такое блеклое, стандартное. Пресное и безвкусное.

Глядя сквозь призму очарования на понравившуюся девушку, впечатлительный молодой человек видит настоящую королеву красоты. Она для него действительно самая красивая. Она просто прекрасна! А какая у нее восхитительная улыбка! Можете не сомневаться, что в его рассказе обязательно будут присутствовать ее прекрасные душевные качества и блестящий ум. Кто из нас не познал прелести влюбленности!

Конечно же, это искажение.

Можете даже не пытаться по этому описанию найти, кто же произвел на него такое грандиозное впечатление. Все эти "самые лучшие в мире глаза и гениальные мысли" существуют только в его представлениях. То, как он отреагировал на внешнее событие на девять десятых определяется его внутренним опытом. Его интересами и предпочтениями, душевными болячками и нуждами, ожиданиями, мечтами – изначальной предрасположенностью.

Что-то изначально нам кажется более важным. Что-то – менее. Какую-то деталь очень хочется подчеркнуть, выделить. Или преуменьшить – мало ли что случается. Даже просто рассказывая приятелям о каком-то событии, мы наверняка где-то преувеличим, что-то недоскажем, в чем-то приукрасим.

Сын рыбака, широко раздвигая руки:

– Мама! Я сегодня ТАКУЮ пятерку получил!

А представьте теперь, как исказится ваш рассказ, когда приятели примутся пересказывать его своим знакомым. Слушая вас, они пропускают его через свой собственный опыт. Свои представления. Свои карты. Вы говорите, что вы "были в походе и здорово отдохнули", и эта фраза может читаться, как "прошли по бурной речке", "устроили пикничок с водкой и ночевкой" или "взобрались на новую вершину". Каждому свое.

Я пишу "родина", и каждый думает о чем-то своем. Я говорю "душа", и у каждого это слово находит свой отклик. Все мы когда-то узнавали значение каждого слова, и это было значение из жизни, а не из толкового словаря. Хотя, карта – это не территория, кто-то может быть учился именно по нему.

Еще один оригинальный способ использования искажения – брать из мира только то, что хочется. Или переформировывать то, что дают. Скажем, верю я в то, что "все люди хорошие". Весьма, надо сказать, полезная вера. Допустим, некто делает мне зло.

Это я написал для краткости. Для меня очевидно, что он совершает некоторые поступки. Делает некоторые дела. Которые отдельные личности могут оценить, как "зло". Так это называется в их модели мира. Вы уже заметили подмену? Конкретные действия заменяются их оценкой – искажение.

Суждение "делает мне зло" в мою карту вряд ли пролезет – включается мой процесс искажения: "Не бывает поражений, бывает только обратная связь". Начинаем ее собирать.

"Смысл коммуникации в реакции, которую она вызывает". – Что я сделал не так? "В основе любого поведения лежит позитивное намерение". – Чего он хочет добиться? "Вселенная – дружественная среда!" – Какую выгоду я могу из этого извлечь? И так далее – по пресуппозициям.

Результат? Во-первых, ситуация разрешается наилучшим образом. Во-вторых, я сохранил хорошее настроение и контроль над ситуацией. В-третьих, человек получил то, что хотел, и ушел довольным. И наконец – вера в людей осталась нерушимой. А для этого все и запускалось. Искажение поработало на славу!

К сожалению (к счастью), искажение прекрасно защищает любые убеждения хозяина – и поддерживающие, и ограничивающие. И те, что помогают человеку жить, и те, что мешают. И если женщина знает, что "все мужики сволочи и пьяницы", то она будет так искажать внешний мир, что это убеждение останется незыблемым. Она действительно сможет превратить всех мужчин вокруг в сволочей и пьяниц. Хотя бы в воображении. А тут еще и упущение с обобщением на помощь приходят...

Что еще дает искажение? Оно дает новое! То, чего мы раньше никогда не видели и не слышали. С чем мы никогда не соприкасались. Это изначально заложенная в человека способность к творчеству. Развитию. Изобретательству. Искажения позволяют создавать что-то новое. Фантазировать, мечтать – творить. Без способности к искажению мы были бы вынуждены бесконечно воспроизводить то, что уже и так есть на этом свете. Ничего нового.

Из дня в день.

Подводя итог, можно еще раз выделить: Искажение – это способ упрощения сложной жизни до простой, понятной и предсказуемой. Это неминуемое следствие (да и причина) различия наших моделей мира. Это возможность обратить более пристальное внимание на отдельные детали происходящего. Где-то, даже способ приукрасить нашу жизнь. Это верный защитник наших убеждений и мнений. А еще в нем заложена наша способность к созданию чего-то нового.

И это последний из описанной троицы способов создания моделей мира, которыми мы пользуемся: обобщениями, упущениями и искажениями.

Чуть ближе к реальности

Мета-модель модель языка, которая определяет те лингвистические паттерны (шаблоны), которые делают неясным смысл коммуникации, благодаря процессам искажения, упущения и обобщения (генерализации), и определяет конкретные вопросы, имеющие целью прояснить и поставить под сомнение неточности языка, чтобы восстановить их связь с сенсорным опытом и с глубинной структурой.

Номинализация – лингвистический термин для обозначения процесса превращения глагола в абстрактное существительное и для обозначения самого существительного, образованного таким способом. Компонент мета-модели.

Словарь НЛП

Теперь, когда мы знаем, какими способами реальность заменяется своей упрощенной моделью, мы уже можем наметить пути возвращения. Возвращения к более полному миру. Конечно же, оказавшись связанными нашими собственными опорами – словами – мы теперь вряд ли сможем полностью вернуться в реальность. Карта – это не территория. И все же мы можем стать чуть ближе к ней самой.

И сейчас я предлагаю обратить наше внимание на слова, которые мы произносим. Слова – это краски, с помощью которых мы создаем наше видение окружающего мира. Именно они помогают фиксировать постоянно изменяющуюся обстановку в виде устойчивых понятий, ложащихся в основание наших моделей мира. И чем богаче наша речь, тем разнообразнее получается карта реальности. И тем она щедрее.

Звонит отец новому русскому и приглашает его в деревню помочь заколоть поросенка. "Базара нет", – говорит он. Приезжает, как положено, на 600-м "Мерседесе" и резво помогает папе.

– Значит так, я с собой возьму передний, задний мост и раму поросенка, – говорит помощничек.

– ???

Проходит год – та же история. Закололи зверя.

– Hу, папа, я – как обычно.

– Э нет, сынок, теперь ты возьмешь передние фары, кардан, и выхлопную трубу.

Именно с помощью слов мы передаем львиную долю информации другим людям. Точнее, с помощью условных обозначений на наших картах, которые могут иметь собственные значения в карте собеседника. И если он принимает свою интерпретацию ваших слов за истину, то он рискует получить совсем не то, что вы хотели передать. Более того, благодаря тому, что вы передаете упрощенную модель, он оказывается вынужденным самостоятельно дополнить недостающую информацию.

Чукча спрашивает в кассе Аэрофлота:

– Самолет до Чукотки сколько летит?

– Минуточку...

– Спасибо.

Теперь-то мы знаем про обобщения, упущения и искажения. Осталось только выяснить, каким образом эти процессы выражаются в речи. В самые первые годы развития НЛП была сформирована мета-модель языка. В ней были выделены основные способы упрощения нашей речи. Конечно же, распределение их по трем категориям весьма условно, но определенный порядок все же сохраняется.

Так, мы обобщаем, когда произносим что-нибудь вроде "все", "всегда", "везде", "любой", "каждый". При этом единичное событие разрастается по месту, времени, на всех участников… И получаем в полной мере все достоинства и недостатки обобщений. Как говорится, смотри выше. Соответственно, рождаются вопросы: "Любой?", "Каждый?", "Везде?", "Всегда?" И более интересный: "А нет ли каких исключений из этой закономерности?" Наконец: "Какой конкретно? Приведите хотя бы парочку примеров".

– Почему ты все время молчишь?

– ВСЕ время? Даже прямо сейчас?

Если в моей речи встречаются слова "(не) могу", "(не) должен", а также "(не) следует", то я также обобщаю. Сравните: "он может петь" и "он вчера пел". Разве это одно и то же? В первом случае речь идет о его способности, а во втором – о действиях. Если человек сделал что-то однажды, то это не значит, что он всегда сможет это повторить. Один раз у него могло получиться чисто случайно. О способности можно говорить лишь после многократного повторения этого действия. Точно такое же бессмысленное занятие заявлять об отсутствии способности на основе одного неудачного опыта. Возможно, это было просто такое стечение обстоятельств…

Не менее интересная история со словами типа "должен", "обязан", "следует"… Это опять же обобщение некоторого действия, превращающегося в предписание или же ограничение в зависимости от наличия или отсутствия предваряющей частички "не". Когда произносятся подобные слова, то все богатейшее пространство выборов схлопывается в единственный возможный вариант. Точнее, этот вариант обобщается и, разрастаясь, вытесняет из поля зрения всех своих конкурентов.

А ведь есть же масса интересных вопросов, которые остаются "за кадром": "Что случится, если не сделать то, что "должен"?", "А если сделать то, что "не следует"?", Что мешает сделать то, что "не могу"?", "С чего вы взяли, что кто-то кому-то что-то должен?" Это весьма незатейливые вопросы, но мало кому удавалось говорить с прежней уверенностью, хотя бы однажды попытавшись на них ответить.

Только будьте осторожны со всеми этими вопросами! Прежде чем спросить, убедитесь, что вам будут рады ответить. Ведь начиная с некоторого момента беседа рискует превратиться в допрос, что может вызвать очень даже адекватную реакцию:

В трамвае:

– Вы выходите?

– Да.

– А впереди вас выходят?

– Да!

– А вы спрашивали?

– Да!!

– И что они вам ответили?

Одесса-мама… Но мы отвлеклись – продолжим.

А как прячутся упущения? Например, с помощью деперсонализации и суждений: "Война была развязана". – Кем? "Считается, что данное поведение недопустимо". – Кто так считает? Как видите, главное действующее лицо попросту умалчивается. Или упускается.

Не менее замечательным способом работают неконкретные существительные и местоимения. Конечно, фраза "некоторые люди могут быть опасными" звучит весьма осмысленно, но невольно задаешься вопросом: "Какие конкретно люди?" Кстати, если вы получаете какое-либо задание от начальства, то требование конкретики может существенно уменьшить объем работ.

– Официант! Эти мухи в супе меня уже достали!

– Скажите, какие конкретно, и я их выловлю.

Не правда ли, сервис на высоте?

Иногда действительно лучше вовремя уточнить, нежели самому додумывать подробности.

Во Внукове приземлился самолет рейсом Кишинев-Москва. Пассажиры сходят с трапа. У одного сваливаются штаны:

– Задолбал "Аэрофлот": то застегните ремни, то расстегните…

Как вы думаете, какие именно ремни имела в виду стюардесса? Мы упускаем массу информации, когда употребляем неконкретные глаголы. Скажем, очень любимый мною глагол "отдыхать" содержит в себе огромное количество различных действий. Кто-то отдыхает, лежа на диване, кто-то – на теннисном корте. Кому-то поможет отдохнуть чашечка крепкого чая, кому-то – бутылка пива… Как именно вы отдыхаете? Как конкретно вы это делаете? Получили ответ и восстановили недостающую информацию.

Но с глаголами-то еще можно разобраться. А что делать с номинализациями? Это когда некоторое действие, процесс превращается в нечто застывшее и неизменное - искажается. Глагол превращается в существительное. При этом, за таким существительным стоит не предмет, а действие или качество. Любовь, свобода, учеба – эти "вещи" не удастся потрогать, их просто нет в застывшем виде. Это процесс. Можно любить, быть свободным, учиться… А превратив эти действия в нечто статичное, мы крадем у самих себя возможность изменяться.

"Грусть-тоска меня съедает…" - (с) А.С. Пушкин

Грустить и тосковать можно перестать, а куда деть грусть с тоскою? Возвратим миру динамику!

Ха! Как будто у МИРА можно было ее отнять...

Как только мы заменяем номинализацию глаголом, становится очевидным недостаток информации. Соответственно: "Где, когда и с кем вы этого хотите?" А еще: "Как именно?" По крайней мере, нелишним было бы поинтересоваться: "А как вы себе это представляете?"

Не менее милые упущения мы можем себе позволить при сравнениях. В речи встретились слова "лучше", "более", "интереснее", "качественнее", и мы уже заостряем на них свое внимание. Как вам нравится такое заявление: "Мог бы и получше постараться!" – А по сравнению с чем (с кем)? Правда логичный вопрос? Старания заботливых мамочек: "Сегодня ты плохо поел!" – Что является критерием? "Плохо" – это как?

– Мамочка, ты такая красивая, такая красивая… ну, как мотоцикл!

Добрались и до искажений (хотя их и в предыдущих примерах было с избытком). Самый родной способ искажать окружающую реальность – это установление причинно-следственных отношений между различными явлениями. "Меня огорчает твое поведение". Буквально, эта фраза гласит, что чье-то поведение является причиной огорчения другого человека. Разве это так? Задумайтесь! От кого на самом деле зависит наше внутреннее состояние? Кто хозяин в нашей душе? В моей – я! Посему: "Как именно мое поведение связано с твоим огорчением?" "Что ты такого делаешь, чтобы огорчиться?" В общем случае: "Как причина связана со следствием?" После этих вопросов представлять себя следствием каких-либо внешних событий становится затруднительно. И даже если такая причинно-следственная связь оказывается верной, то заданные вопросы помогут смягчить невольное искажение.

В автобусе старушка обращается к панку:

– Сынок, на улице холодно, ты б форточку закрыл…

– Бабка, я с тебя тащусь! Ты думаешь, если я закрою форточку, на улице станет теплее?!

Другой, не менее любимый способ искажать мир в своей карте – это приравнивать совершенно разные явления. "Ты на меня не смотришь, значит, ты меня не слушаешь". – Как одно связано с другим? Вы уверены, что это одно и то же? С помощью этого замечательного способа, можно приравнять покупку шубы и вечную любовь, наличие сотового телефона и личную успешность… Скорее всего, толика правды в этом есть, но нельзя же так искажать реальность!

Ближе к началу книги, я уже обращал ваше внимание на употребление пресуппозиций в речи. Это та часть фразы, которая принимается "по умолчанию". "Ты опять будешь врать?" – А с чего ты взял, что я в прошлый раз врал? Говорящий не спрашивает о прошлом разе, он просто предполагает. Стоит ли говорить, что его предположение может оказаться неверным?

И последний из мета-модельных способов искажения – "чтение мыслей". Это фразы, в которых я предполагаю, что знаю, что творится во внутреннем мире собеседника. "Вам будет тяжело это сделать". – Как вы поняли? "Ну, вы же знаете…" – Да!?? "Вам будет нелегко со мной согласиться". – А как вы догадались?

Таким образом, нам удалось классифицировать способы упрощения информации в нашем языке через обобщения, упущения и искажения. Более того, предложенные мета-модельные вопросы намечают пути восстановления утраченного. Почему только намечают? Потому что отвечать на них придется тоже словами. Пусть даже более конкретными.

Формируя события…

Слова и магия были вначале одним и тем же, и даже сегодня слова во многом сохраняют свою магическую силу. Словами один человек может осчастливить другого или повергнуть его в бездну отчаяния; словами учитель передает свои знания ученикам; словами оратор увлекает слушателей и формирует их суждения и решения. Слова вызывают эмоции и вообще являются универсальным средством воздействия людей друг на друга.

Зигмунд Фрейд

И все же я не ставил перед собой задачи обучить вас мета-модели в том виде и на таком уровне, на каком ею владеют профессиональные НЛП-консультанты. Да вам это и не нужно. А тем, кому действительно нужно, тем будет вполне достаточно этой главы. Они овладеют всеми этими вопросами самостоятельно. Тем более, что у создателей мета-модели подобной подсказки перед глазами и вовсе не было…

Моя задача значительно скромнее. Мне только хотелось, чтобы вы лишний раз обратили внимание на то, как и какими словами вы пользуетесь. По моему глубокому убеждению, все слова волшебные, и то, что мы произносим, в той или иной степени формирует события вокруг нас.

В темном переулке бандит пристал к девушке.

– Жить хочешь?

– А с кем?

– Деньги есть?

– А сколько надо?

– А ну, раздевайся!

– А ты?

– Ты не хами, не хами – я на работе!

Мне было бы очень приятно, если бы эта глава научила вас использовать более мягкие слова и выражения. Зачем произносить "все", когда это только "большинство". Кому приятно выслушивать категоричное "ты должен", когда он имеет собственный взгляд на вещи. Старайтесь говорить о возможности, а не о необходимости. "Ты можешь" добавляет выбор и оставляет свободу, "ты должен" – предписывает один вариант. Какая польза от ограничительного "я не могу", когда более верной была бы фраза "у меня не получилось". Задумайтесь, ведь "тебе следует" вовсе не такая уж очевидная вещь. Дополните ее хотя бы аргументацией.

Если речь идет о передаче важной информации, было бы полезным позаботиться о ее полноте и конкретности. Все существительные и глаголы в какой-то степени неконкретны, но какие-то более, а какие-то – менее. "Работать" – это одна степень конкретности, "пилить" – другая. Если вы уж так привыкли к номинализациям, то пользуйтесь ими на здоровье! Разве что желательно хоть иногда вспоминать об их происхождении и восстанавливать утерянную информацию. А перед тем, как что-то с чем-то сравнить, ответьте хотя бы себе на вопрос о критерии и о том, с чем сравниваем.

Что можно сказать про искажения? Просто, в тот момент, когда вам в очередной раз захочется связать две свои фразы оборотами вроде "потому что", "значит" и т.п., задайтесь мета-модельным вопросом: "А как это связано?" Вы удивитесь, насколько мягче станут ваши формулировки. То же самое и про "чтения мыслей" – вы уверены, что обладаете этим даром? А уж про пресуппозиции я столько писал, что осталось только упомянуть их. Вы же знаете, что это фундамент нашего общения.

Проведите инвентаризацию собственного словарного запаса, и вы здорово облегчите жизнь своим собеседникам, ведь ваша карта станет богаче и чуть ближе к территории.

Понравилось? Полезно? Поделитесь ссылкой с друзьями!

Наверх

(с) Анвар Бакиров, Москва и Московская область.

При копировании материалов сайта ссылка на источник обязательна.